Культур-мультур
вот тут многие сестры повадились писать про то, как мужики их утесняют: то в лифте не то скажут, то дверь откроют-наоборот-не-откроют, то не так посмотрят, то вообще - короче, мужики, что с них взять.
А я тут читаю такую книжку, называется "Ожерелье голубки". Написано в одиннадцатом веке, андалусским автором ибн Хазмом. Не что-нибудь, а классический философский арабский трактат о любви. Точнее говоря, любви удри, которую многие арабисты прочат в предшественники и образцы для подражания провансальским трубадурам и прочим певцам куртуазности. Современные люди назвали бы ее "одухотворенной" (тоже слово, однако). Ну, типа не просто потрахаться, а еще и попереживать, и подумать, и все такое. Ну и стихи пописать, опять же.
Читаю, и вроде бы все на месте (ну, исключая тот маленький нюанс, что объектом любви бывает что мужчина, что женщина,без разницы, но тут ничего не поделаешь, неоплатонические корни арабской философии никуда не денешь): и страдания возлюбленного, и совершеннейшая его покорность возлюбленной, и мучения неудовлетворенной страсти, и любовь по описанию и издалека, и перипетии с любовными посланиями и доносчиками, и боязнь разглашения, и письма к возлюбленной, написанные кровью, и жестокость возлюбленной, и вообще всяко женщина на пьедестал возводится и прославляется. Читаю-читаю. И время от времени мне в лоб присылает - бум! арабская специфика.
Вот такая, к примеру:
"Мы знаем, что любимая не ровня любящему и не подобна ему, чтобы отплачивать за ее обиды; не относится ее брань и грубость к тому, за что хулят человека, и не остается память о них на долгие годы. Это ведь происходит не в приемных залах халифов и покоях предводителей, где терпеливость навлекла бы презренье, а кротость привела бы к унижению. Ты видишь, что человек увлекается своей рабыней, неволя которой в его власти, и никакое препятствие не мешает ему ее обидеть, - какая же может быть от нее защита?"
Предшественники трубадуров, говорите, да?:) Это тех трубадуров, которые называли женщину Senyor, признавая ее в социальной иерерхии своим господином?
а вот еще чудное, из главы "О пресыщении" - рассказывается о типичном таком арабском бабнике:):
"А Абу Амир, о котором шла речь, когда видел девушку, охватывало его желание и нетерпение, и одовевло его огорчение и забота, едва его не губившие, пока он ею не овладеет, хотя бы и прегражданли к этому путь шипы трагаканта" -
а я все читаю, читаю, да, думаю, такое читали мы и в "Трагедии Калдезы", и во "Фламенке", читаю, однако, дальше:
"Когда же убеждался он, что левушка перешла к нему, любовь сменялась отчуждением, и прежнее расположении исчезало, и тревога и тоска по девушке переходили в отвращение и бегство от нее"...
а я читаю, читаю, да, думаю, это мы тоже видели, во "Фьяметте" Боккаччо,
и тут присылает мне по лбу окончание фразы:
"...и продавал он ее за ничтожнейшую цену. И таков был его обычай, так что сгубил он на то, о чем мы говорили, большо число десятков тысяч динаров".
Оказывается, этот шалун-растратчик баловался с рабыньками. Озорник, однако...
У ибн Хазма вообще прорва таких сюжетов: а он ее любил, и так уж любил, и так уж упрашивал хозяина девушку ему продать, а он, сцуко бессердечное, отказал ему, и мужик прям извелся от сердечной, понимашь, тоски. Бядняжка.
Нет, я, конечно, понимаю, что у арабов вообще нет сюжетов о любовном треугольнике, вернее, арабский любовный треугольник ( он ее,  а другой ее тоже, и что из этого вышло) аналогически соотносится с европейским сюжетом типа "у Фернана Гонсалеса был прекрасный конь, и конь этот приглянулся королю", но чтобы вот совсем к женщине как к скотине, да еще и в философском, сцуко, трактате о любви - нет, к этому я не была готова совсем.