?

Log in

No account? Create an account
шевелявка-2

Людмила Улицкая Казус Кукоцкого

Ну, лучше поздно, чем никогда. Оказалось, по книжке уже и фильм сняли (Юрий Грымов вроде как режиссер), и люди бают, что неплохой.
"Искренне ваш Шурик" понравился мне больше, по правде говоря. Он позатейливее написан, а в "Кукоцком", видно, было не до стилистических красот: хотя это я просто так ворчу, "неприличное, как заплата на заднице, правдолюбие" – тоже хорошая фраза. Но усилия автора явно поглощал сюжет, а сюжет, в свою очередь, поглощали в некотором роде мистические выверты в стиле околоправославных мытарств.
Короче, всю книгу разворачиваются "Будденброки" а ля-рюс – с отчетливо увиденными бытовыми деталями, с двадцатыми, отличающимися от тридцатых и от послевоенных, но с вечно жутким, накатывающим гнусью и чувством опасности советским историческим фоном (а он у нас несколько однообразный – то расстреливают священников, то расстреливают толстовцев, а то и генетиков с космополитами расстреливают). Словом, тихо вырождается породистая и талантливая семья, подтравленная наползающим из щелей смрадным, сырым советским сквознячком – барачным, коммунально-уплотненным, материалистически-матьего-ленинским. Свет в конце туннеля, правда, присутствует, и это, пожалуй, самый честный свет из всех придуманных писателями. Главный герой этого оптимистически-трагедийного семейного повествования – известнейший врач-гинеколог, так что тоннель и свет в романе предельно естественны и даже натуралистичны: это свет, который видит идущий по тоннелю родовых путей младенец. Возможно, дети будут жить лучше, чем мы.
Мои личные впечатления немного подпортили те самые околоправославные мытарства (ну всех, ну просто поголовно всех в русской прозе выбило в мистику) – какие-то они уж очень благостно-надуманные. Впрочем, может, мне кажется.
Но это еще не все.

Дело в том, что центральная коллизия книги – это дело всей жизни главного героя. Он очень много времени положил на спасение женщин, совершивших самопальный аборт. И он долго добивался того, чтобы аборт в чудном советском государстве сделали легальным (чтобы вы, сестры, знали, с 36 по середину пятидесятых за сучье желание лишить государство полагающихся ему солдат женщине, если она не помирала от осложнений, давали несколько лет лагерей). И вот вокруг этого-то и вертится вопрос – Молоху герой служит или помогает несчастным в гнусной жизни.
"Павел Алексеевич вытащил слегка запотевшую прямоугольную банку, провел ладонью по переднему стеклу и поставил на стол. Начальник испуганно откинулся в кресле и, указав пухлым пальцем на препарат, спросил неприязненно:
- Что это вы сюда притащили?
Это была иссеченная матка, самая мощная и сложно устроенная мышца женского организма. Разрезанная вдоль и раскрытая, цветом она напоминала сваренную буро-желтую кормовую свеклу, еще не успела обесцветиться в крепком формалине. Внутри матки находилась проросшая луковица. Чудовищная битва между плодом, опутанным плотными бесцветными нитями, и полупрозрачным хищным мешочком, напоминавшим суорее тело морского животного, чем обычную луковку, годную в суп или в винегрет, уже закончилась.
- Прошу обратить внимание. Это беременная матка с проросшим луком. Луковица вводится в шейку матки, прорастает. Корневая система пронизывает плод, после чего извлекается вместе с плодом. В удачном случае, разумеется. Неудачные попадают ко мне на стол или прямо на Ваганьково… Вторых больше…"
Я прочитала это и у меня зашевелились волосы. Еще меня затошнило.
Всю жизнь до этого я предполагала, что советское государство было фабрикой зла и мрака в том числе и потому, что устроило женщине такую жизнь, что аборт стал главным средством контрацепции. Контрацептивы были жалкими и ужасными, жизнь – гнусной и нищей, бабы – замученными, и что тут прикажешь делать? Вот они и перли косяками в абортарии. Оказалось, это не самое плохое, что я могла предполагать о советском государственном наросте на теле родины. Оказалось, мрак был еще гуще. Какие, нах, контрацептивы, про них в пылу индустриализации и расстреливаний никто и не вспоминал. Женщины ломали хребтины на работе (пятилетка! навстречу мудрым решениям товарища Сталина!), а детишек оставляли до двух лет спеленутыми в кроватях (до двух лет! спеленутыми! как же они плакали, пока голос не кончался…), потому как детских садов не было. А за желание планировать (пусть и чудовищно-варварским способом) семью, уже и в нынешнем составе полуголодную и оборванную, – в лагерь. Если выживешь, "ковырнувшись" на подпольной хате в гнилой помойной грязюке советского барачного быта.
Читая все это, я также удивилась одному любопытному факту. Ведь в принципе абсолютно понятно и ясно, что лучший способ убедить женщину рожать – это неуклонно повышать благосостояние общества и пиарить материнство (в том числе и распространением объективно-медицинской информации о вреде абортов). И не надо мне говорить, что, мол, европейцы чегой-то не рожают в благосостоянии, я говорю как раз о благосостоянии общества, способном обеспечить сносные условия проживания на один доход и высокий ценностный статус матери – чтобы женщины не скакали как оголтелые обратно на работу, чтобы социализация во время и после декрета была гарантирована, чтобы к карьере можно было вернуться или получить другую профессию (такое общество существует, называется США, там в белых семьях по три-четыре ребенка).
Еще кристально ясно, что действенное христианское противодействие аборту заключается не в том, чтобы тратить деньги на печатание и расклеивание дурацких плакатиков (а то женщина не знает, какое это страшное решение), пикетировать клиники и лезть с проповедями к несчастным (женщина, идущая на аборт, по определению несчастна). Оно заключается во вполне материальной деловой и адресной помощи и поддержке будущей матери. Это то, о чем говорил Иисус и апостолы – ближнему нужно помогать добрым словом и последней рубашкой, если придется. А не трындеть ему на ухо стерильными высокопарными словами. Хочешь помочь – неси деньги, памперсы, пеленки, пеленальник. Помоги устроиться к хорошему гинекологу. Поговори и ободри, отодвинь добрыми словами ненависть ее родителей или мужа или бойфренда к "нежеланному ребенку". А если не можешь, найди в себе силы заткнуться и не трындеть за "нравственность" или, чего доброго, за "духовность". Ведь если бы женщину, оказавшуюся в положении не в самое удобное для нее время, окружала готовая помочь делом и советом община любящих (т.е. готовых исполнить свой настоящий долг христиан), а не пустое место с поджавшими губы "ближними", все было бы иначе.
Проблема в том, что двигаться к этим светлым далям, где абортов не будет и деторождение станет замечательно приятным для женщины делом, очень трудно. Само прокладывание маршрута – уже работа. Поэтому косяками ходят абалденно умные люди, желающие идти не по трудному, но эффективному пути, а по очень простому, но никуда не ведущему. Эти абалденно умные люди хотят запретить аборты, а в самом абалденно умном случае люди хотят запретить и аборты, и контрацепцию. Это, по их мнению, повысит и рождаемость, и нравственность. Тот факт, что оба запрета уже имели место в течение веков, нравственность не улучшалась, бабы гадкие все норовили увернуться или "ковырнуться", а высокая рождаемость нивелировалась высокой детской и материнской смертностью, их не трогает.
Меня не удивляет, что среди высоконравственных запретителей существует камилавочное лобби (Господи, отдельное Тебе мое женское спасибо за то, что Ты вразумил иерархов Русской Православной Церкви, и в "Основах социального учения" они одобрили неабортивную контрацепцию – не то чтобы мне нужно было для этого их разрешение, но вот есть же женщины, которые прислушиваются к брадатым советователям по гинекологической части). В конце концов, если коровы будут летать, то есть монахи советовать в семейных делах, в глубокий космос запускать будет некого. Мэйнстримный богословский тезис "если Бог и дозволил супружеские отношения, то при условии, что всякое наслаждение в них исключается" (Абеляра за его опровержение засудили, бедняжку) меня радует невероятно. Высокие, высокие отношения… Столько же высокий полет богословской мысли вижу я и в рассуждении Фомы Аквинского о том, почему блуд – смертный грех. Потому, что он посягает на человеческую жизнь – от такой связи рождается отверженный ребенок. Железная логика, крепкая посылка. Нет чтоб пожалеть мальца, он ведь ни в чем не виноват, да и бабу, даже гулящую, пожалеть можно (пример, тем более, есть прямо в Евангелии). Но нет, логика у нас железная, да и христианские чувства глубокие – нам, глупым бабам, их не понять, мы ж не богословы. Короче, должны вы нашей сестре, кругом должны, господа тонзуристые и камилавочные, и неча теперь пенять на то, что это все античная потрава, а теперь вы, мол, раскопали истинное, не осуждающее телесное начало христианство, и в благостных статьях расписывать, что вот, к примеру, у святого Иоанна Креста отношение к женщине такое гуманное. Нет, ребята, за века женоненавистничества вы еще долго будете перед нашей сестрой приседать в извинениях.
Меня удивляет, что среди запретителей есть вполне себе светские во всех смыслах люди. Которые знают, что между беременностями должно пройти минимум два года, иначе женскому организму грозит истощение, что дети – это ОЧЕНЬ дорого, что появление ребенка не укрепляет семью, а вполне способно ее разрушить, если придется на неблагоприятное время. И вот они лезут с криками. Воистину, удивительное рядом…

Comments